12:40 

Королева любви и красоты, Оберин/Эллария, перевод

belana
пессимист (с) ЛЛ
Название: Королева любви и красоты
Автор: Eloisa, ссылка
Переводчик: belana
Бета: tigrjonok
Иллюстратор: КЁШ ПЕРЕДАСТ, Laora
Персонажи/Пейринг: Оберин Мартелл / Эллария Сэнд, Обара Сэнд, Нимерия Сэнд, Тиена Сэнд, Сарелла Сэнд; лорды Простора и Дорна
Тип: джен, гет
Рейтинг: G
Жанр: романс
Размер: макси, 19011 слов
Саммари: через полтора года после восстания Роберта Оберин все еще скорбит по Элии, и Доран отправляет его в Олдтаун участвовать в турнире
Примечания: фанфик переведен на PLiO BigBang-2014
Дисклаймер: не мое, не претендую
Ссылка на скачивание: .doc, .fb2, иллюстрация







Перо принца Дорана Мартелла шуршало по бесконечному пергаменту как выводок мышей.

— Король Роберт объявил, что королева Серсея беременна, — сказал Доран брату.

— Я знаю. — Оберин, сцепив руки за спиной, продолжал смотреть на узкое северное окно башни Копья.

— Мейстеры утверждают, что будет мальчик.

Младший принц не ответил, продолжая разглядывать город. Он походил на копье, прямое и черное. Он уже больше года не снимал траур.

Доран вздохнул и коснулся связки писем на левом краю тикового письменного стола:

— Цитадель провозгласила, что весна пришла. Некоторые лорды Простора и лорды Марок устраивают увеселения в честь смены времени года и плодовитости рода Баратеонов. — Оберин зашипел как змея, в честь которой получил прозвище, но промолчал. — В частности, лорд Хайтауэр. Я так понимаю, он устраивает роскошный турнир. — Доран достал чистый лист бумаги из ящика. — Я принял его приглашение от твоего имени.

— Что? — Оберин резко развернулся и уставился на брата. Темные волосы, темные глаза, черная цепь на груди. — У меня нет ни малейшего желания праздновать приход очередного безрадостного сезона — или зачатие младенца, в котором столько же королевской крови, что и у младшего конюха.

— Тем не менее... — Принц Дорна постучал пером по носу. — Оберин, не думаю, что я должен тебе напоминать, но у нас нет армии, а у меня есть шестилетняя дочь. Ты поедешь в Олдтаун.

— Я уже извинился перед лордом Лейтоном.

— Я перехватил письмо.

Повисла тишина, мрачная и пропитанная кровью.

— Если я поеду, — в конце концов произнес Оберин, — заметь, если, то заберу с собой девочек.

— Мне бы никогда не пришло в голову встать у тебя на пути. — Взгляд Дорана был холоден. — Позволь напомнить, что атмосфера на Просторе может оказаться... враждебной.

— Без них я из Дорна не уеду, — повторил Оберин, ударив кулаком по столу.

— Ясно, — кивнул Доран. — Ты не уедешь из моих владений без своих дочерей.

— Я рад, что мы договорились. — Оберин передернул плечами. — Скажи, что я не буду там единственным дорнийцем.

— Это маловероятно.

— Отлично.

Оберин замялся, словно не понимая, кто выиграл этот бой, резко развернулся и вышел из комнаты. Когда дверь с вырезанным на ней солнцем закрылась, Доран опять вздохнул и написал второе письмо лорду Лейтону Хайтауэру, письмо покороче — его старшему сыну, сиру Баэлору, и несколько одинаковых записок начальникам всех крупных портов Летнего моря и южного побережья Вестероса с сообщением для капитана торгового судна "Шафранное лето".

* * *

— Что не так с Олдтауном? — спросила Ним у Обары.

Оберин посмотрел на противоположный край палубы. Его старшие дочери разглядывали город и башни на горизонте, перегнувшись за борт. Обе были босы и одеты в льняные платья без рукавов — две обыкновенные девочки из Дорна на скрипучем корабле погожим весенним днем.

Обара ссутулилась.

— Он просто... мерзкий.

— Он грязный? Или вонючий?

— Некоторые его части, да. — Обара рассеянно ковыряла ногой палубу и больше походила на девятилетнюю Ним, чем на девочку, которая через год расцветет. — Все дело в маяке, Хайтауэре, — внезапно продолжила она. Оберин заметил нотки гнева в голосе — его характер, его наследство. — Он слишком... заметный. Из-за него все кажутся маленькими.

Над ними прокричала чайка, словно соглашаясь.

— Маяк не сможет сделать нас маленькими, когда мы будем внутри города.

— Скоро сама все увидишь.

Тиена заерзала. Она сидела на мягких подушках на коленях Оберина.

— Уколола пальчик, милая?

— Нет. — Она подняла выше вышивку, изумительно проработанную райскую птицу в розовых, красных, желтых и оранжевых тонах. — Я закончила.

— Очень красиво. — Оберин поцеловал ее в лоб. — Начнешь новую или посмотришь, как приближается Олдтаун?

— Он не приближается, это мы приближаемся к нему. — Тиена дернула его за кушак. — Отец, у меня много красных ниток. Я могу вышить солнце на этом поясе.

Оберин обнял ее крепче.

— Не надо.

Ним и Обара обернулись. У обеих были темные волосы, темные глаза и мрачные выражения лиц. Тиена повернулась, она едва не плакала. Оберин с усилием расслабился. Но улыбнуться не смог.

— Спасибо за предложение, Тиена. Ты очень заботлива, но это не уместно.

Он заметил, что старшие девочки переглянулись и вернулись к изучению Олдтауна, но никак не отреагировал. Тиена встала и обняла его.

— Ты был такой яркий и красивый, — прошептала она. — Теперь ты похож на священника Безликого Путника. Я хочу, чтобы ты опять был красивым.

Оберин обнял ее крепче и вдохнул запах пота и соленой воды.

"Шесть лет, почти семь. Ей будет семь через месяц. Рейенис никогда не исполнится семь".

— Спасибо, — прошептал он в ответ. — Спасибо, что хочешь этого.

* * *

Порт Олдтауна вонял и галдел. Оберин в сотый раз оглянулся на обоз с багажом, пересчитывая лошадей, сундуки, слуг и дочерей. Девочки, одетые в плиссированные дорнийские платья для верховой езды, сидели верхом на собственных песчаных скакунах (у Тиены был пони, у остальных — взрослые лошади). Портовые зеваки глазели на наездниц, открыв рты.

Оберину всегда нравился Олдтаун. Нравились каменные улицы, маленькие храмы, куда можно было забрести и помолиться неизвестному богу. Кроме того, в городе были харчевни, таверны, бордели... И Цитадель, радость и головная боль одновременно.

"Если после этого путешествия я не буду испытывать отвращение к Олдтауну, значит, я иббинец. Трехдневный турнир — о чем думал Лейтон? Он сражался за Эйериса!"

— Отец.

Оберин моргнул и посмотрел на Обару. Она щурилась на солнце, разглядывая расположенную слева пристань.

— Там "Шафранное лето".

— Что? — Оберин привстал на стременах и уставился влево.

— Я уверена, что это она.

— Ты права. — Он махнул рукой слуге, ехавшему позади девочек. — Проводи моих дочерей до Хайтауэра. Здесь такое движение, что я вас догоню раньше, чем вы прибудете на место. — Он пришпорил своего скакуна и двинулся вперед сквозь толпу носильщиков и торговок рыбой.

"Шафранное лето" был большим ухоженным шлюпом с Летних островов, быстрым и вместительным. По палубе сновали моряки, скручивая канаты и складывая белые паруса: должно быть, прибыли в порт недавно. Спешиваясь около трапа и привязывая поводья, Оберин услышал радостный вопль с носа корабля. Он выпрямился, и на нем сразу же повисла темная фигурка.

Аба!

— Сарелла, — выдохнул Оберин, обнимая младшую дочь. "Ей всего три года". — Маленькая обезьянка рада меня видеть?

— Да! — Она отстранилась и внимательно посмотрела на Оберина, склонив голову набок. — А ты нет. Ты не рад! — У нее вытянулась физиономия. Казалось, она сейчас расплачется.

"Богами клянусь, она не будет из-за меня плакать. Никогда!"

— У меня был приступ морской болезни, — соврал он. — И все потому, что мы с тобой путешествовали на разных кораблях. Где мама?

— Наверху. — Сарелла вывернулась из объятий и бросилась вверх по трапу, зовя аму. Оберин неспешно последовал за ней, вспоминая Тиену в три-четыре года, такую же энергичную и неугомонную. Он чувствовал себя стариком уже тогда. В этот раз будет еще хуже.

"Ей всего три года".

Оберин только ступил на палубу, а Сарелла уже неслась навстречу, мастерски маневрируя между матросами, как истинный ребенок океана.

Ама в кают-компании с чиновником из порта и говорит, что ты можешь зайти и выпить вина. — Сарелла попрыгала на одной ноге. — Она подарила мне книгу. Хочешь посмотреть?

Если Кайя пыталась обдурить таможенника, то не обрадовалась бы приходу дочери и отца этой самой дочери.

— Да, — Оберин взял Сареллу за руку. — Покажи мне книгу, а потом я пойду пить вино с амой.

Сарелла опять широко улыбнулась и повела его к люку, за которым был проход к каютам.

Книга — редкое сокровище на корабле, и девочка обращалась с ней соответственно: книга была завернута в промасленную тряпицу и хранилась в кедровом сундуке под кроватью. Если бы корабль затонул ("Не смей так думать, девочке всего три!"), книгу можно было спасти. Оберин сел на низкую, с красными подушками, койку Сареллы, позволил ей забраться себе на колени и взял книгу в руки. Том был переплетен в кожу и высотой был в половину роста Сареллы.

Как можно навредить такому солнечному лучику?

Книга, скорее всего, предназначалась для ребенка возраста Тиены, там было много изображений животных Вестероса и земель в Нефритовом и Летнем морях. Сарелла открыла страницу, покрытую отпечатками маленьких пальчиков.

— Это моя любимая часть.

— Это слон, — сказал Оберин. Он уперся подбородком в темную макушку дочери.

— Да-да, с Йи Ти, это очень далеко, я там никогда не была. Ама говорит, мы когда-нибудь туда доберемся. — Она начала водить пальцем по строчкам. — У него нос называется хобот, им слон срывает фрукты с деревьев или обламывает ветки, чтобы их есть... Аба, зачем он ест ветки?

— Потому что... слону нравится вкус? — негромко предположил Оберин.

Сарелла посмотрела на него, поморщилась и вернулась к книге.

— И он... способен... втягивать воду в хобот и обливаться. А я не могу втягивать воду носом, это больно.

— У тебя другой нос. — Он перехватил Сареллу поудобнее и перевернул страницу. — О, какой свирепый.

— Это кро-ко-дил, и у него шестьдесят восемь зубов — это очень много! У меня всего двадцать. Я считала.

— У него рот больше, чем у тебя. — Оберин прищурился, читая строку ниже. — Иногда крокодилы едят детей.

— Меня не съест! Я убегу. А потом буду бить его твоим копьем, пока он не умрет. И вообще, — она поставила палец на строку чуть выше, — их обычная ди-е-та — рыба, во-до-пла-ва-ю-ща-я птица (ама говорит, это утки) и на-зем-ны-е гры-зу-ны. Это крысы. Хорошо, что крокодил ест крыс.

— Согласен.

"Ей три года, и она умеет читать?"

Оберин услышал, как за стенами каюты Сареллы открылась дверь. Два человека направились в сторону палубы, через минуту один вернулся. Сарелла улыбнулась. Она закрыла книгу, отдала ее Оберину и убежала.

Ама, я показала абе мою книгу!

— Ему понравилось? — В голосе слышался смех.

— Да!

Оберин положил книгу на кровать, встал и вышел из каюты. Кайя улыбнулась ему, обнимая дочь.

Обычно Кайя одевалась как любой житель Летних островов, но в этот раз обрядилась в вестеросское платье. Мужское вестеросское платье — ради встречи с таможенником. Однажды она сказала Оберину, что только так работники порта не обращаются с ней как со слабоумной. Из-за серой туники и брюк ее темная кожа казалась еще темнее. У Кайи были черные короткие сильно вьющиеся волосы, узкие бедра и маленькая грудь — она бы сошла за мужчину, если бы захотела (не то чтобы она этого хотела).

— Зайдешь ко мне? — предложила она. — У меня есть красное вино с Соленого берега, которое может тебе понравится.

— Да, спасибо.

Сарелла убежала, получив разрешение матери. Оберин наклонился, чтобы не удариться головой о притолоку, и вошел в кают-компанию, Кайя последовала за ним. Как только дверь закрылась, Оберин воскликнул:

— Сарелла умеет читать!

— Да. — Кайя достала два оловянных кубка и обернутую соломой бутылку из сундука с надписью "карты". — На вестеросском лучше, чем на языке Летних островов, но она учится.

— Ей всего три года.

Кайя извлекла пробку из бутылки и разлила вино.

— Она твоя дочь, как ей не быть сообразительной.

Ним и Тиена научились читать в шесть лет, как всякие дочери высокородных лордов. Обара научилась читать по слогам в семь или восемь: она провела все детство в борделе, где образованием никто не занимался. Но три года...

Оберин рассеянно взял в руки кубок и отпил, почти не чувствуя вкуса.

— Неплохое вино, — с некоторым опозданием сказал он. — Кайя, как ты здесь оказалась?

— Мне написал принц Доран. Он сказал, что тебя может не быть в Солнечном копье, когда настанет твоя очередь заниматься воспитанием Сареллы, так что проще встретиться с тобой в Олдтауне. — Она указала на дверь. — Я велела ей собирать вещи.

— Ее сестры со мной. Я... — Оберин оперся на край стола, чувствуя себя потерянным, как обломок разбитого штормом корабля.

Кайя строго посмотрела на него.

— Оберин...

— Сарелле три года, Кайя.

— Я примерно три года назад ее и родила, но...

— Р... — Он попробовал еще раз. — Рейенис было три.

Кайя промолчала. Оберин прикрыл глаза.

— Когда... Когда я узнал... — Он не смог сказать "когда я увидел".

Кайя подошла ближе и взяла его за руку.

— Оберин, скорбь не делает тебе чести. Ты должен помнить все хорошее...

— Что именно? — прошипел он. — Двое детей умерли, не успев пожить? Моя любящая, милая сестра закончила жизнь так?

— Это... Я говорила, что это просто. — Оберин почувствовал ее взгляд. — Ты знаешь, как, по-моему, нужно поминать мертвых.

Несколько секунд предложение казалось заманчивым, но потом вернулся ночной кошмар, тот самый, из-за которого он зря потратил деньги в трех борделях Солнечного Копья и переключился на заведения, где можно найти только мужчин.

— Нет. Спасибо за предложение, и Дорана стоит поблагодарить за организацию встречи, но... Нет. — Он уставился на черные потолочные балки. — Я не рискну зачать еще одну дочь.

"Еще одну Рейенис. Еще одну девочку, которую я не смогу защитить".

* * *

Усадив Сареллу перед собой и привязав ее вещи к седлу, Оберин быстро пробирался переулками верфей Олдтауна. Он вяло отмечал достопримечательности, мимо которых ехал: обшарпанный храм Черной Козы, открытый и яркий — Владыке Света (оба этих божества пугали его); более приятные глазу украшенные цветами храмы лисенийской богини Иши и лхазарянского Великого Пастыря; унылый бордель, где он в тринадцать лет зачал Обару; "Перо и кружка", где всегда тепло и неизменно тебе рады, на острове в излучине Медовички (сколько лет он не пил там вино и не вел дискуссии с Марвином и Квиберном?); дальше за излучиной слева находилась улица Локтя, где жили около дюжины портных, а справа — Алмазные Сады, квартал ювелиров...

И вот наконец Звездная септа. Оберин повернул налево и въехал на площадь прямо перед светлой громадиной замка-маяка.

Из-за толпы на главных улицах его кавалькада двигалась медленно и только сейчас проезжала ворота. Оберин пришпорил коня. Сарелла взвизгнула и замахала сестрам обоими руками, едва не вывалившись из седла. Он передал младшую удивленной Обаре и обогнал кавалькаду, чтобы первым въехать во внутренний двор замка, где сир Баэлор Хайтауэр приветствовал гостей отца.

Пока Оберин спешивался, рыцарь низко поклонился.

— Ваше присутствие — большая честь для нашего Дома, принц.

— Как и ваша учтивость. — Оберин знал, что ответный поклон был в лучшем случае небрежным. — По пути мы попали в штиль. Мы что-нибудь пропустили?

— Едва ли. Сегодня утром был рукопашный бой, вечером состоится пир, а турнир начнется завтра. — Сир Баэлор посмотрел ему за плечо. — Вижу, все ваши дочери здесь.

— Полагаю, Доран попросил вас нанять кормилицу и септу. В Водных Садах слуги присматривают за всеми детьми, с нами приехала только служанка, занимающаяся одеждой.

— Да-да, все готово. — Сир Баэлор помрачнел, но Оберин был не в настроении разгадывать загадки. — Принц Оберин... обстоятельства этого визита...

— ...едва ли могут быть менее приятными. Но мы с вами должны отбросить такие соображения. — Ему следовало бы улыбнуться, но он почти забыл, как это делается. — Давайте веселиться, праздновать приход весны и это... счастливое событие в семействе Баратеонов.

"Да, счастливое событие. Когда я нанесу пятьдесят ударов ножом этому сопляку, клянусь всеми богами, я буду счастлив".

* * *

Важность гостей измерялась в замке Хайтауэр высотой над уровнем моря. На самых верхних этажах жили хозяева, хотя по легенде какой-то драконий всадник из Таргариенов однажды ночевал в комнатах на вершине маяка. Под жильем Хайтауэров располагались публичные комнаты, целый этаж был отведен под большой зал. Оберин и его свита получили комнаты сразу под залом.

Оберин обошел их все, внимательно осматривая мягкие стулья, кровати с перинами, миррские ковры и дорогие гобелены, и с раздражением был вынужден признать, что придраться не к чему. Хайтауэры определенно узнали о приезде Сареллы раньше него самого: в апартаментах была отдельная детская с двумя кроватями и каморкой для няньки. Комнаты Обары и Ним располагались неподалеку. Его собственная спальня производила должное впечатление: вазы с весенними цветами, шелковый полог, кровать, в которой без проблем поместились бы все пятеро гостей. Оберин вышел на балкон и посмотрел на Олдтаун и море. Он чувствовал себя словно в ловушке.

Три старшие дочери расположились по покоям в полусонном состоянии и капризничали. Оберин приказ принести еду, а оруженосец, Аррон Коргил, распаковывал свежую одежду на вечер. После недолгих поисков Сарелла нашлась в ванной комнате, она озадаченно разглядывала круглую мраморную ванну.

— Она такая огромная, что мы там все уместимся, — отметила она. — Или сможем играть как в Водных Садах.

— Я уверен, тебе здесь понравится.

"Всего три, она слишком мала".

Сарелла поморщилась.

— Она такая большая. Нужно очень много ведер, чтобы заполнить эту ванну. Воду сюда должен носить слон в своем хоботе. Или... Или нужен специальный фонтан.

— Слон пригодился бы, — согласился Оберин, — но фонтан нельзя.

Сарелла минуту пососала палец и спросила:

— Почему?

Он сел на корточки.

— Иначе Хайтауэр смоет.

"Как бы я хотел..."

— Слон лучше, — улыбнулась Сарелла. — Но мне нравится ванна.

— Отлично. Значит, отныне ты всегда будешь чистой.

Слуга из местных сервировал легкий ужин для девочек: свинина, тушеная с яблоками, салат с сыром и сухарями, еще теплый хлеб с изюмом и жареный лещ, утром выловленный из залива. Оберин усадил Сареллу на стул с подушкой, остальные (вместе с новой септой) постепенно рассаживались за столом. Тиена с подозрением разглядывала еду. Она единственная никогда не ела ничего, кроме дорнийской кухни.

— Приятного вечера, — сказал Оберин.

— И тебе, отец, — ответила Ним.

Он слегка поклонился и вышел.

"Приятный вечер? Да никогда".

* * *

В северном и южном каминах большого зала горел огонь, а восточный и западный балконы были закрыты, но сквозняк, гулявший по центральной лестнице, все равно выхолаживал помещение.

Оберин сидел на возвышении за высоким столом в северной части почти круглого зала, наблюдая за танцорами, кружившимися как разноцветные бабочки. Они обходили лестницу, расходились, сходились как стая чрезвычайно благородных ласточек. Присутствовали лорды Простора, Марок, Штормовых Земель и дорнийцы: довольно много каменных, меньше песчаных и совсем мало соленых как он сам. Оберин увидел светловолосую леди Ларру Блэкмонт в зеленых шелках, оттенявших загар; людей Уллера; Германа и его брата Ульвика (оба были песчанными дорнийцами); Дагоса и Майлза Мэнвуди; Делонн Аллирион и ее сына, сира Риона; сира Симона Сантагара и Андерса Айронвуда, который злился каждый раз, когда ловил взгляд Оберина, что случалось довольно редко.

Оберин знал очень мало людей с Простора: Рендилл Тарли, выигрывавший битвы, которые затевал Эйерис, и его жена Мелесса Флорент, приглядывавшая за молодой девушкой, видимо, сестрой; Мейс Тирелл, проигрывавший битвы, которые затевал Эйерис, и его сестра Мина с мужем Пакстером Редвином; бесчисленные Хайтауэры.

"Чертовы Хайтауэры, поддерживавшие Эйериса. Боги, как я ненавижу прагматиков и позерство". — Он махнул рукой слуге, чтобы долил вина в кубок. — "Засахаренная моча из Арбора. Вино не должно быть настолько сладким!"

Оберин носил кольца — из гагата и черных алмазов, — на поясе блестели обсидиановые вставки. Он, как и остальные дорнийцы, переоделся в костюм, модный на севере — но черный, в отличие от остальных... участников праздника. Яркие цвета, кружева, вороты, воланы, одна женщина в белом — Оберин старался не стискивать зубы. У него уже разболелась голова.

Закончился очередной танец, музыканты наигрывали что-то мелодичное, пока менялись партнеры. Одна из дочерей Хайтауэра, жена Мейса, Аллерия, поклонилась ему, направляясь к восточной стене, где сидели не танцующие дамы. Оберин кивнул в ответ, но не улыбнулся. Ее старший сын в одиннадцать лет был оруженосцем сира Баэлора и жил в Олдтауне, второй воспитывался в Новом Ростке, она оставила в Хайгардене только двух младших. Оберин ее за это осуждал.

— Ты похож на грозовую тучу, — прошептала леди Делонн ему на ухо, присаживаясь рядом. — В форме человека, которая собирается не оставить здесь камня на камне.

— Жаль, у меня нет возможности уничтожить их всех ударом молнии.

— Думаю, ты бы нашел способ, если бы постарался. — Она очень мягко улыбнулась. Леди Делонн была из песчаных дорнийцев: родилась в пустыне и казалась реальнее всех этих бесцветных людей из Простора. — Ты не танцуешь.

— Я не в настроении.

— Мой принц, я не пытаюсь давать советы...

— Я вас хорошо знаю и прощаю. По той же причине я не танцую. — Оберин прекрасно знал Делонн. Он согревал ее постель в пятнадцать, когда она была вдовой двадцати шести лет. Это произошло одиннадцать лет назад, до того, как Оберин пресытился, до того, как узнал о существовании дочери. — К счастью, я не единственный, кто не ведет себя как медведь на ярмарке. Половина этих болтушек тоже ни разу не танцевала.

— Там сидят септы, компаньонки, дети и старухи вроде меня — и Маллора Хайтауэр, которая никогда не танцевала и не будет.

— Дама в белом, кажется, не входит ни в одну категорию.

Деллон встревожилась.

— Сравнение неуместно, мой принц. — Она сделала реверанс и удалилась. Через пару минут она прошла в противоположном направлении под руку с Флорентом.

Из любопытства Оберин присмотрелся к женщине на другом конце зала: шестнадцать-семнадцать лет, атласное белое платье, украшенное лунными камнями. Такие же камни были в серебристой сеточке, надетой на темные волосы. Определенно дорнийка, она казалась знакомой, но Оберин никак не мог вспомнить, откуда.

Сир Баэлор Хайтауэр поднялся на возвышение и уселся рядом с Оберином на место Делонн.

— Как ваши дела, мой принц?

— Вино мне не по вкусу, повод для праздника — тоже. Что еще вы хотите услышать? — Оберин пожал плечами. — По крайней мере, я успешно отбился от приглашений на танец. Человеку, носящему траур, неприлично так себя вести. — Пристальным взглядом он постарался указать, что Хаутауэры тоже должны носить траур по сиру Гарольду — дяде лорда Лейтона и двоюродному дедушке сира Баэлора. Скорее всего, ничего не вышло.

Баэлор выдержал взгляд.

— Вы будете биться на турнире в черных доспехах?

— Нет, я не успел их получить. Но черные ленты добыть легко. — Он глотнул отвратительного вина, вспоминая последний турнир, в котором участвовал: Рейегар носил черный доспех и выиграл. — По сравнению с войной турниры кажутся легкой разминкой. По сравнению с реальностью... это почти фарс, хотя нашим дочерям такое развлечение больше по душе.

Баэлор посмотрел на Оберина словно тот сунул кочергу ему в задницу.

— Такое описание нашего праздника...

Так, хватит.

— Послушай меня, Баэлор Ветродуй, — прошипел Оберин. — Простор сам себя позорит этим помпезным торжеством в честь Дома, убившего столько его людей. Хайтауэры позорят сами себя, не чтя память своих мертвых. — Он выпрямился и посмотрел на Баэлора. Его черный наряд контрастировал с бело-серым платьем Хайтауэра. — Не притворяйтесь, что вы не оскорбляете мою сестру.

Тишина казалась ядовитой.

— Если вы так считаете, — в конце концов ответил Баэлор, — то, боюсь, я не смогу изменить ваше мнение. — Он направился к нетанцующим дамам.

На возвышение тяжело ступил лорд Уллер.

— Эй, мальчик! — Подбежал виночерпий с полной чашей. Уллер взял ее и плюхнулся рядом с Оберином. — Прекрасный вечер, не находите, мой принц?

— Беседа с сиром Баэлором очень его оживила, — признал Оберин. — Вино отвратительно.

— Если это вино, я выпью. Оно помогает забыться.

— Я тоже так считаю. — Что-то было не так. — Я знаю, почему я отираюсь у стен этого зала, где отовсюду сквозит, и напиваюсь. А что не устраивает вас?

Загорелое лицо Уллера застыло.

— Скажем так, Простор. — Он глотнул вина. — Фу. Действительно гадость.

В памяти что-то щелкнуло, и Оберин еще раз посмотрел на девушку в белом. Теперь он был уверен, что видел ее раньше — в Солнечном Копье на каком-нибудь ужине. Хотя они не были друг другу представлены.

— Это ваша дочь? — уточнил он. — Эллария, да?

— Моя дочь, — подтвердил лорд Хармен. — Моя незаконнорожденная дочь. Я раструбил о своей наследнице на все Солнечном Копье, а здесь Уллер спрятался в песок.

* * *

Важность гостей измерялась в замке Хайтауэр высотой над уровнем моря. Комната Элларии Сэнд располагалась на втором этаже, несколькими этажами ниже жилья отца и дяди. Элларии казалось, что от большого зала ее отделял миллион ступеней, каждая следующая круче предыдущей.

Ребенок внутри нее хотел спрятаться в своей темной комнате, избежать насмешек женщин Простора и жалости дорнийцев. Но пустая гордость заставляла ее сидеть в большом зале и молча страдать, испытывая упадок сил и голод (потому что во время пира есть не хотелось).

"Не я одна не танцую", — утешала она себя. Принц Оберин, которому страшно шел черный, восседал за высоким столом как мятущийся демон. Неожиданно было видеть его на празднике. В Солнечном Копье он не участвовал в увеселениях, говорили, что после смерти сестры единственная радость в его жизни — дочери.

Музыканты заиграли "Алисанну". Алисанна Хайтауэр, четырнадцатилетняя недавно расцветшая девица, сидевшая недалеко от Элларии, засветилась, словно верила, что она и есть та самая королева из песни. Молодой рыцарь в желтом дублете пригласил ее — Алисанна улыбнулась как живое воплощение весны и надежды. Эллария проводила ее взглядом. Что ж, одной девушкой, которая будет шептаться, мол, бастарды лордов Простора могут быть только виночерпиями и служанками, стало меньше.

* * *

— Ваша дочь во время пира сидела ниже соли? — тихо спросил Оберин.

— О да.

Оберин задумался: что бы произошло, если бы его дочери не так устали, чтобы присутствовать на празднике. "Атмосфера на Просторе может оказаться враждебной". Почему он раньше не догадался, о чем говорил Доран?

— Тогда зачем вы ее сюда привезли?

— Я женат десять лет, — вздохнул Уллер. — Моя жена ни разу не забеременела. А Элларии уже семнадцать, и она мой единственный бастард благородных кровей. — Оберин, у которого три дочери не были дворянками, промолчал. — Если я выдам ее замуж и получу рожденных в браке внуков...

— В Просторе это не сработает.

— Я полностью с вами согласен, мой принц. — Уллер отпил еще вина и даже не скривился. — Если бы я понял это раньше, то не привез бы ее сюда.

Маллора Хайтауэр, тридцатилетняя незамужняя девица, к тому же, по слухам, сумасшедшая, сидела в кругу вдов и сердито зыркала на каждого мужчину, которому хватало храбрости пригласить ее на танец. Иногда она обменивалась парой фраз с бледной Мелессой Тарли, которая, по слухам, была беременна третий раз за три года. О чем говорили эти двое и прочие высохшие старухи с глупыми девицами, Оберин не слышал, но заметил, что Эллария напрягалась все больше с каждым произнесенным словом, хотя лицо ее оставалось спокойным.

Оберина начало трясти от невыносимости вечера, Хайтауэров и абсурдности ситуации.

"Я не могу здесь находиться".

Он допил вино, с грохотом поставил кубок на стол и двинулся вдоль высокого стола.

Все нетанцевавшие женщины в том углу сели прямее, заметив его приближение. Оберин поклонился всем.

— Дамы. — И повернулся к Элларии, белому столпу на противоположном конце ряда. — Эллария Сэнд, позвольте пригласить вас на танец.

Она очень удивилась, но встала.

— Как вам угодно.

Оберин взял ее за руку и вывел на середину зала, как раз когда музыканты закончили играть одну мелодию и начали другую.

Свирель и скрипка точно отражали его настроение: мелодия была быстрой, тревожной и печальной.

— Прошу меня простить за оттоптанные ноги, — пробормотал он, вступая в круг танцоров. — Я слишком пьян.

Левой рукой он держал Элларию за талию, правой — за руку, но первые фигуры вела сама девушка. Через несколько секунд стало ясно, что она прекрасно танцует. Оберин никак не мог сосредоточиться, но Эллария каждый раз давала понять, каким будет следующий шаг, так что он успевал следовать.

— Зачем танцевать, если вы не в настроении? — прошептала Эллария.

— На миру и смерть красна. Мне показалось, вы так же несчастны, как и я, мы могли бы объединиться и страдать вместе.

— Спасибо за доброту.

— Доброту? — Оберин почти рассмеялся под вой скрипок. — Любой из присутствующих скажет, что я не знаю такого слова.

— Я должна доверять сплетням или собственным глазам?

Они разошлись, повинуясь геометрии танца, затем сошлись вновь. Оберин поклонился одновременно с толпой лордов и сиров, Эллария и остальные дамы сделали реверанс.

— Доверяйте и тому, и другому, — посоветовал Оберин, снова взяв ее за руку. — Моя репутация имеет под собой веские основания.

— Моя тоже. По крайней мере, здесь.

— Репутация бастарда или дорнийки? — Эллария опустила взгляд — Оберин зашипел сквозь зубы. — Именно поэтому я стараюсь держаться подальше от Вестероса. В Свободных городах мне не приходится выслушивать, как местные царьки называют моих соотечественниц шлюхами.

— Вы говорите как дорниец, — Эллария едва заметно улыбнулась. — Но в стране сладких вин и целомудрия считают иначе.

— Но своим поведением эти женщины доказывают, что достойны куда менее лестных эпитетов, чем те, которыми награждают вас. Зачем вы принижаете себя?

— Зачем вы считаете меня лучше, чем я есть?

— Не считаю, для этого у меня слишком много дочерей. — Оберин отпустил ее и взял за руку следующую даму, леди Ларру Блэкмонт, оставив Элларию на ее партнера.

— Что вы делаете с бедной девочкой? — поинтересовалась Ларра, кружась в танце.

— Уделяю ей немного внимания. Кажется, никто больше не собирается это делать. — Баэлор Хайтауэр. Честный, чопорный Баэлор Хайтауэр оказался временным партнером Элларии. От этого у "дам" Простора случится удар.

— Возможно, вы ей только что сильно навредили.

— Как я уже ей объяснил, я не бываю добр.

* * *

— Чем принц Оберин вас так расстроил? — негромко спросил сир Баэлор Эларию во время танца.

— Он не сказал ничего, что может его опозорить, сир. — Нужно было очень внимательно следить за шагами. Эллария не могла себе позволить посмотреть в угол на нетанцующих дам, шептавшихся при виде незаконнорожденной дочери дорнийского лорда, танцевавшей с наследником Хайтауэра.

Он крепче сжал ее ладонь.

— Я знаю дорнийского змея. Сегодня он настроен всем отравлять жизнь. Миледи, прошу вас, дайте мне знать, если он позволит себе лишнее.

"Принц Оберин считает, что это ваши сестры позволяют себе лишнее".

— Я не леди, но сделаю, как вы просите.

* * *

Музыканты сыграли быстрый пассаж и вернулись к основной мелодии. Оберин вернул хмурую леди Блэкмонт угрюмому сиру Баэлору (у него хватило воспитания не бросать незванную даму в середине танца) и снова взял Элларию за руку.

— Леди Блэкмонт выглядит недовольной, — рискнула прокомментировать Эллария, когда они отошли от второй пары.

— Я наступил на ее любимую мозоль. — Эллария едва не прыснула. — Она сама виновата, шагнула не туда. Вы танцуете гораздо лучше.

Поскольку она танцевала лучше Ларры Блэкмонт и большинства остальных дам, Оберин сделал над собой усилие и начал вести в танце. Эллария следовала с изяществом и точностью, всегда оказывалась в нужном месте, белый атлас контрастировал с его черным платьем.

"Танец с незнакомым человеком не должен быть таким естественным".

Музыканты доиграли последние аккорды. Оберин шагнул назад и поклонился. Эллария сделала глубокий реверанс — грациозно, мягко и немного не так.

— Вы прекрасно танцуете, — холодно сказал Оберин.

"Но с этикетом знакомы плохо, — хотел добавить он. — Вы поклонились принцу Дорна, а не его младшему брату, безземельному лорду, наследнику без наследства".

Эллария встала и посмотрела ему в глаза — Оберин понял, что ошибка была допущена намеренно. От этой мысли по телу побежали мурашки.

За плечом возник сир Баэлор.

— Принц Оберин...

— Балкон открыт? — оборвал его Оберин.

— Да, мой принц. — Тот моргнул от удивления.

— Прекрасно. Извините, мне нужен глоток свежего воздуха. — Оберин вышел из медленно вращавшегося зала.

* * *

— С вами все в порядке? — шепнула леди Блэкмонт Элларии.

— Да, спасибо. — Даже уходя, принц Оберин сумел создать впечатление грозовой тучи, способной заслонить солнце. Эллария вздрогнула. Ей казалось, она спаслась от нападения разозленной пантеры.

Леди Ларра собиралась что-то добавить, но какой-то лорд пригласил ее на танец. За его спиной замешкался застенчивый рыцарь.

— Миледи, — неуверенно начал он, — позвольте пригласить вас на танец.

Эллария улыбнулась и постаралась выкинуть предыдущего партнера из головы.

— Я не леди, но с удовольствием потанцую.

* * *

Будучи верен своим привычкам, Оберин Нумерос Мартелл на следующее утро проснулся в женском обществе. Дальнейшие наблюдения показали, что в постели было три человека. Оберин уставился на бледно-зеленый балдахин, разбираясь, что именно доставляет боль — физическую и душевную.

Таена зашевелилась во сне. Ним, устроившаяся рядом с сестрой, казалось, обняла ее покрепче. Оберин выбрался из кровати, не разбудив обеих, надел черный шелковый халат, который достал из сундуков Аррон, и посмотрел в стрельчатое окно.

Стояла прекрасная погода. В небе над заливом висели несколько белых облаков.

"Весенний турнир, спасите нас боги. — Голова раскалывалась, да и в целом Оберин чувствовал себя неважно. — Я так и знал, что с этим вином что-то неладно".

Он оставил дочерей досыпать и вышел в соседнюю комнату. Обара уже приказала принести завтрак и уминала его с энтузиазмом ребенка, для которого первую половину жизни еда была роскошью. Оберин слышал, как Сарелла плескалась в ванной и щебетала с нянькой.

— Доброе утро, — поприветствовал он старшую дочь.

"Я был всего на год старше нее, когда зачал ее. Скольких я не нашел? Сколько моих девочек страдают и умирают где-то далеко?"

Обара кивнула в ответ и указала на стол.

— Я приказала принести для тебя яйца и черный хлеб. Говорят, они помогают от похмелья.

— С чего ты решила, что я вчера был пьян? — поинтересовался Оберин.

— Ты два раза упал по пути сюда. — Обара искоса глянула на него, как когда-то давно, когда боялась, что он может в любой момент выкинуть ее на улицу. К горлу опять подступила тошнота.

— В данном случае ты права. — Оберин сел и позволил оруженосцу сервировать завтрак. — Надеюсь, черный хлеб сработает, или мне придется сражаться с больной головой.

— Разве ты должен сегодня биться?

— Честь дома Мартелл требует, чтобы я принял первый вызов.

Обара скривилась, доедая булочку.

— Целых три дня в этих доспехах. Хорошо хоть, здесь не жарко. — Она проглотила кусок. — Сарелла не высидит три дня на одном месте. — Оберин промолчал. Вчерашние события при свете дня стали еще отвратительней. — Что случилось?

— Возможно... будут небольшие сложности... в связи с вашим здесь пребыванием.

— Потому что мы бастарды, — прямо сказала Обара.

Оберин прикрыл глаза. Головная боль усилилась.

— Да.

— Ну, — начала Обара после короткого размышления, — Сарелла бы все равно не высидела на одном месте три дня. — "Она почему-то уверена, что я справлюсь хотя бы с одним противником", — подумал Оберин, но промолчал. — Мы не обязаны туда идти.

— Я собираюсь организовать вам места на последний день, но пока не знаю, как лучше это сделать. — Оберин откусил черного хлеба. — Я так понимаю, у нас есть целый сундук с одеждой для Сареллы, который никто не замечал на всем пути из Солнечного Копья?

— Да.

"У всех девочек есть наряды, достойные дочерей принца".

— Значит, с одним делом Доран за меня разобрался.

* * *

Первый день турнира прошел для Оберина словно в тумане. От топота копыт головная боль усилилась до тошноты, один раз ему даже пришлось уйти в расшитую солнцами палатку, где его вырвало. Все это время Оберин себя проклинал последними словами. Ему нравилось драться верхом, хотя он предпочитал песню меча и копья.

"Может, и хорошо, что я опоздал на общий бой, иначе говорили бы, что я отравил свой меч".

Но возможность сидеть верхом впереди остальных рыцарей что-то в нем пробудила, появилось желание не только соревноваться, но и победить, доказать Вестеросу, что над Дорном и Мартеллами нельзя насмехаться. Так что Оберин давил тошноту и выезжал навстречу очередному противнику.

Он выбил из седла десяток межевых рыцарей, какого-то Фоссовея из Зеленого Яблока, помолвленного с сестрой Мейса Тирелла Янной; сира Гарта Хайтауэра и лорда Андерса Айронвуда (с последним бой был пропитан враждебностью). Разнервничавшийся боевой конь Мейса Тирелла подарил Айронвуду единственную победу, а Рион Аллирион, сын леди Делонн, выбил его из седла в следующем заходе. Айронвуду оставалось только дуться на весь свет в палатке. Больше за победителями и проигравшими Оберин не следил.

"Это не важно. Важно выигрывать два дня подряд, а потом победить всех чемпионов".

С некоторым удивлением он услышал голос церемониймейстера, объявившего о завершении боев. Оберин позволил Аррину снять с себя доспехи с черными лентами, надел костюм для верховой езды и вместо того, чтобы передать коня слуге, снова сел в седло и направился в сады Хайгардена.

Лишившийся доспеха черный конь неторопливо прогуливался и остывал. Оберин отпустил поводья и вдохнул полной грудью запахи весны. На деревьях только начали распускаться почки, укрывая ветви зеленой дымкой, но там и сям стояли почерневшие стволы (они зацвели в год ложной весны и как многие рыцари — и не только — погибли, когда зима вернулась).

Оберин остановился под яблоней и отломил цветущую веточку.

"Для моих цветочков. Хотя Обара не обрадуется такому обращению. Дочь храбрая, словно сын. Что я буду делать, когда она зацветет? Ничего. Позволю ей быть собой. Особенно если это гарантирует ее безопасность..."

Тишину нарушил стук копыт. Оберин пустил коня шагом вперед, не желая никого видеть.

Он повернул налево в особенно густые заросли и остановился. Эллария Сэнд сидела верхом на великолепном скакуне (столь же грациозном, как и наездница) и разглядывала цветущую вишню. Заметив компанию, девушка вздрогнула и выпрямилась.

— Принц Оберин, — она поклонилась насколько позволяла голова коня. — Я слышала, что вы лично занимаетесь своими лошадьми.

Оберин поклонился в ответ.

— Всегда.

Элларию сопровождали, отметил Оберин. Вторым всадником был паж Уллеров, разминавший коня на разумном расстоянии от девушки.

— Полагаю, ваши лошади никогда не хромают. Вы сегодня прекрасно держались на турнире.

— Сам не понимаю, как. Учитывая количество выпитого вчера, меня должен был выбить из седла первый противник. — Оберин подъехал ближе. — Я не видел вас среди зрителей.

— Меня там не было. О турнире мне рассказал старый друг.

Сам Оберин ни в чем не был уверен: в тогдашнем состоянии он бы не заметил среди зрителей ожившие трупы сестры и матери, что уж говорить о прочих.

— Вы отсутствовали из уважения к невысказанному мнению Простора или провели приятный вечер после моего ухода?

Ее взгляд стал холоден.

— Вторая половина вечера мне понравилась куда больше первой. Несколько рыцарей последовали вашему примеру и пригласили меня. Мне выдалась возможность посочувствовать леди Блэкмонт по поводу оттоптанных пальцев на ногах.

Это было почти забавно. Оберин окинул Элларию взглядом с головы до ног: темно-зеленое платье на фоне весенней листвы — и вспомнил ее вчерашний белый наряд.

— Вы совсем не похожи на мою сестру. — Эллария моргнула от удивления. — У вас темные глаза, да, но вы скорее соленая, а не песчаная дорнийка. Элия всегда первой признавала, что ужасно выглядела в белом, становилась бледной поганкой. Она блистала в кремовом, цвете слоновой кости или оранжевом с нашего герба. Но вы в этих цветах будете невзрачной. Темно-красный и темно-желтый Уллеров должны быть вам к лицу.

— Я не Уллер.

— Все это уже поняли. — Конь под Оберином забеспокоился — тот отпустил поводья. — Вы должны были привезти подходящие для такого турнира наряды. До того, как решили покататься верхом, чтобы не мозолить глаза почтенной публике.

— Учитывая вашу любовь к черному, удивительно, что вы так много внимания уделяете нарядам других.

— Моя шестилетняя дочь хочет, чтобы я снял траур, но мне кажется, время еще не пришло. Возможно, когда я выиграю, все изменится. — Эллария изменилась в лице. — Вы что-то хотели сказать?

— Вы... Не только вы участвуете в этом турнире.

— Если бы я был один, я бы не смог выиграть, — пожал плечами Оберин. — Я не только не один, я даже не самый умелый рыцарь, но так интереснее выигрывать.

— Я бы хотела на это посмотреть.

— Приходите, — рассмеялся он. Звук получился странным, чужеродным. — Если вас там не будет, кого я короную королевой любви и красоты?

Эллария вздрогнула. Ее конь запрядал ушами, ей пришлось натянуть уздечку, чтобы удержать его на одном месте.

— Вы не посмеете!

— Не посмею?

Она взяла себя в руки и успокоила коня.

— Мне очень жаль, что я не смогу присутствовать на турнире, мой принц, так что ваше пожелание невыполнимо.

— Как же не подарить цветы самой красивой женщине. — Оберин элегантным жестом вручил ей веточку яблони и пришпорил коня.

Он передавал коня слугам замка, когда вернулись его дочери с сопровождающими (септой, нянькой и охраной). Они провели день в городе, разглядывая лавки и кукольные представления, появившиеся в связи с турниром.

Когда Оберин подошел ближе, Ним сделала реверанс.

— Обара говорит, мы можем посмотреть на последний день турнира.

— Таков текущий план. — Да, септа была шокирована таким предложением. Придется от нее избавиться.

Внезапно Оберину в голову пришла идея, вроде бы, совершенно не имевшая отношение к происходящему, и чем больше он ее обдумывал, тем больше она ему нравилась. Внезапно весь мир заиграл новыми красками.

— Вы увидите турнир, если я успею закончить несколько дел, — медленно произнес Оберин, смакуя идею. Понадобится... ювелир. Определенно. — Встретимся в замке, когда я покончу с первым из них. — Он посмотрел на остальных дочерей. Тиена, сжимавшая в кулаке обрезки цветных лент, была счастлива, как слон. Обара была молчаливее и задумчивей обычного. Сарелла уснула, ее несла на руках нянька.

Дети пошли в замок, а Оберин нашел свежего коня и отправился в Олдтаун на улицу Креста. Первые три ювелира не смогли ему помочь, но четвертый нашел все необходимое.

— Это действительно прекрасные камни, — сказал Оберин серому хозяину лавки, разглядывая в лупу три одинаковых рубина и ярко-желтый каплевидный бриллиант. — У вас есть еще такие же, чтобы хватило на мой заказ?

— Да, мой принц, — ювелир достал поднос с россыпью драгоценных камней. — Если позволите предложить: с ними хорошо будет сочетаться желтое и розовое золото.

— Согласен. — Оберин потер переносицу. Он против воли наслаждался происходящим. — Вы сможете доставить это в замок на рассвете третьего дня?
— Конечно, мой принц.

"Отлично. Еще один мучительный ужин с лордом Лейтоном, день состязаний и все — выражения лиц Хайтауэров стоят любых мучений".

— Прекрасно.

* * *

Почти неофициальный ужин с лордом Хайтауэром оказался именно таким ужасным, как и ожидал Оберин. Он был готов к присутствию Мейса Тирелла, сюзерена Хайтауэров, но забыл, насколько тяжело выносить общество этого человека. Хотя вопрос о самочувствии его скакуна смутил Тирела настолько, что тот почти весь вечер молчал.

Стало только хуже.

"Доран, если ты хотел, чтобы я обсуждал с Хайтауэром политику, мог бы хотя бы рассказать о ваших делах мне больше, чем ему".

Тирелл редко открывал рот, заметив только, что у него есть трехлетний сын и двухлетняя дочь, которые вполне в свое время могли бы породниться с отпрыском Баратеонов.

Оберин откланялся через несколько часов после полуночи, сказав, что с утра ему надо присутствовать на турнире. В ответ Тирелл захотел еще раз выпить за удачу. Каким-то чудом Оберин не сломал себе шею на лестнице. Иначе не видать ему победы в турнире как своих ушей.

На следующее утро он проснулся в компании Сареллы, свернувшейся на подушке, и с куда меньшим похмельем, чем ожидал. Когда Оберин сел на кровати, младшая дочь открыла глаза и забралась к нему на колени со счастливой улыбкой.

— Пора вставать?

— Да.

— Хорошо! — Она встала. — Сегодня будет прекрасный день!

— Сарелла, не прыгай на кровати. — Оберин потер лоб рукой.

Она замерла.

— У тебя болит голова?

— Да.

Сарелла обняла его и поцеловала в лоб.

— Тебе лучше? — с надеждой спросила она.

"Нет".

— Гораздо лучше. — Оберин спустил дочь на пол (она убежала) и начал одеваться.

Ему пришлось признать, что день действительно был восхитительным. Светило солнце, и даже на этой высоте воздух прогрелся.

"Почему же я не чувствую тепла?"

* * *

Капуста и шпинат (рецепт Ним) помогали от головной боли не лучше яиц и черного хлеба, тем не менее, Оберин продолжил участвовать в турнире, сохраняя невозмутимость. Теперь он наблюдал не только за своими противниками, но и за остальными участниками. Если он не вылетит из седла до конца дня, то завтра встретится с тремя из них.

Рыцарь в желтом сюрко, расшитом красными муравьями, храбро сражался пол-утра, пока не пал под натиском сира Хармена Уллера, которого в следующей же схватке выбил из седла Алекин Флорент. Флорент не смог противостоять Симону Сантагару, блистательному рыцарю из Споттсвуда. Одна из девиц Хайтауэр все это время вздыхала по муравьиному рыцарю и не сводила с него глаз. Тот оказался достаточно воспитан, чтобы не отходить от нее ни на шаг (после того, как выбрался из покареженных доспехов).

"Зачем ему все это? Ее "красота" и "очарование" — не более чем вялая и безжизненная банальность".

Сир Рион Аллирион с красными и черными ромбами на одежде (цветами матери) практически весь день просидел на своем месте. "Вот уж действительно, "Врагу не пройти". Но к вечеру настала очередь пятнадцатилетнего рыцаря из Простора (он недавно получил шпоры и сюрко с дубовыми листьями на золотом поле). Так началась самая жаркая схватка дня.

Сир Рион и юный сир Арис сломали по пять копий, с каждым новым заходом зрители — и простолюдины, и благородные — орали все громче. Противники опять ринулись друг на друга в лучах заходящего солнца, и Арис Окхарт выбил из седла наследника Дара Богов. Толпа взорвалась криками и аплодисментами, а мальчик с серьезным видом принимал восторги зрителей.

"У Простора появился новый герой, а у парнишки — будущее".

Баэлор Хайтауэр царственным жестом принял трофеи — доспехи проигравших, включая доспехи отца. Честно говоря, лорд Лейтон не должен был участвовать в турнире: ему уже исполнилось пятьдесят, и дни его славы на ристалище давно прошли. Но он убедительно сломал копье в схватке против своего наследника и после поражения во всеуслышание заявил, что он так внезапно решил участвовать в турнире, чтобы дать сиру Баэлору последний шанс проиграть достойно. В ответ Баэлор только улыбнулся.

Оберин же... Оберин просто выигрывал. Рыцари с дельфинами, белками, солнцем и звездами на гербе; с золотым деревом, хорьком, оленем, бело-голубыми полосами. Рэндилл Тарли, оба брата Манвуди, юный Имри Флорент. Солнце Мартеллов сияло на его щите, черные ленты трепетали на ветру. Оберину даже один раз показалось, что с трибун раздался голос сестры.

"Для тебя, Элия. Я выиграю этот турнир для тебя".

К вечеру настроение у него было лучше, чем в целом в последнее время. Баэлор Хайтауэр, Симон Сантагар и чудо-ребенок Окхартов. Их можно победить. Их нужно победить.

По пути в конюшни Оберин услышал детские визги из сада. Осмотревшись, он обнаружил Сареллу, игравшую в чудовищ и принцесс с двумя мальчишками ее возраста, неподалеку стояли нанятая нянька и служанка с цветами Редвинов на одежде. Несколько минут Оберин наблюдал за игрой, размышляя, каким образом в маленьких детях уживаются хрупкость и несокрушимость.

Тиена и септа Дансиль занимались в лекарственном огороде. Септа рассказывала о разных способах применения трав, которые не росли в Дорне. Оберин сдержал улыбку: септа упускала наиболее интересные способы их использования. О них он расскажет дочери потом.

Увидев отца, Тиена сделала реверанс — настоящая маленькая леди. Оберин поцеловал ее руку.

— Тиена Сэнд, какая встреча! Где твои сестры?

— Сарелла в роще с близнецами Редвин. Ним и Обара внутри.

— Внутри, говоришь? — Издали послышалась труба герольда, знаменовавшая начало боя.

Септа Дансиль восторженно улыбнулась из-под монашеского платка.

— Они очень прилежные девочки. Они узнали, что мейстер Перестан закончил писать историю последней войны — есть всего три копии! — и ничто не могло бы помешать им ознакомиться с этим трудом.

— Обара и Нимерия очень... самоотверженны.

Обара была в лучшем случае равнодушной ученицей, из всей истории она интересовалась только хрониками войн. Ним любила читать, но предпочитала обсуждать современную политическую ситуацию, а не дела давно минувших дней.

— Я очень хочу к ним присоединиться. — Он уже прочитал приличную часть этого труда, которую Перестан написал собственной рукой и переслал в Солнечное Копье. — Думаю, я так и поступлю.

Он попрощался с септой и обманчиво ангельской дочерью. Удостоверившись, что они его не видят, Оберин перешел почти на бег. Поднявшись по лестнице, он остановился, чтобы перевести дыхание, и распахнул дверь.

Ним — слава богам! — выглянула из спальни в общую комнату.

— Это моя вина, — сказала она испуганным голосом.

— Нимерия Сэнд, ты не умеешь врать, — покачал головой Оберин и подошел ближе. Ним вцепилась в плохо зашнурованное платье. У нее были мокрые волосы. Зачем она мылась в середине дня?

— Чтобы ты ни натворила, это придумала Обара, так?

— Нет! — настаивала Ним. — Я! — Она дрожала и чуть не плакала.

— Прекрати, я не буду тебя бить. Что случилось?

— Мы... мы ходили гулять.

— Гулять?

— В город. — Она шмыгнула носом. — 'Бара врет еще хуже меня, нужно было придумать, что сказать септе Дансиль. Обара хотела пойти одна, но я ее не пустила. Сказала, что все расскажу, если она не возьмет меня с собой.

— В Олдтаун.

— Нас никто не узнал, — заверила она. — Мы надели льняные платья, не надели обувь и вышли через дверь для прислуги.

Оберина душила ярость.

— Куда вы отправились?

Ним села на диван и притянула колени к груди.

— В порт. 'Бара что-то искала, не знаю, что. — Несмотря на гнев, Оберин удивился. — Потом мы пошли смотреть турнир. Мы тебя видели из толпы.

"Мои дочери не просто незаконнорожденные, они незаконнорожденные принцессы. Они не должны следить за турниром из толпы крестьян и подмастерьев".

— И? — сказал он резче, чем следовало.

— Ты хорошо выступил, — неуверенно ответила Ним.

— Я не об этом. — Оберин сел перед дочерью на колени. — Почему ты расстроилась?

Ним сжалась в комок.

— Я... Обара увидела знакомого. Он нам нагрубил.

— Нагрубил?

"О боги..."

— Он... он спросил, кто я такая, и... Обара сказала, что это не его дело. Он... спросил, расцвела ли я, и... она сказала, что нет. Потом он сказал что-то непонятное, и Обара велела бежать. Мы сбежали. Неслись через весь город. — Она смутилась. — Мы порвали платья. Прости...

— Не беспокойся ты о платьях. Сама цела?

Ним пошевелила пальцами левой ноги.

— Я ударилась ногой. Отец...

Оберин снял изысканно вышитую туфельку: большой палец опух, на всех были синяки, а на пятке — царапины.

— Кажется, моим ногам не по нраву Простор, — рискнула предположить Ним.

Оберин надел туфлю обратно и встал. Окна комнаты выходили на луга, ванной — в парк. Из комнат девочек виднелось ристалище, только в комнате Оберина открывался вид на бухту.

Он вышел на балкон. Минуту-другую просто разглядывал закат над морем и молчал.

В конце концов на другом конце балкона шевельнулась темная фигура.

— Прости, что я вытащила Ним.

— Мне жаль, что ты пошла туда.

— Я должна была сходить. Еще раз все увидеть.

Оберин посмотрел на Обару. Та разглядывала порт так, словно все еще жила в дешевом борделе.

— Если бы я знал, что ты хочешь пойти, я бы взял тебя в город.

— Ты был расстроен. Я не хотела тебя беспокоить. Я...

— Обара, я твой отец.

Она посмотрела на него. Страдание, написанное на лице дочери, подействовало на Оберина как удар копья в живот. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом Обара обняла отца.

Оберин покрепче прижал к себе дрожавшую девочку. Обара не плакала; она не плакала с тех пор, как ее забрали от матери (иногда Оберину казалось, что она не знает, как это делается). Но бившая ее крупная дрожь выдавала истинный возраст и темперамент, Обара в тот момент была похожа на Сареллу, еще одного ребенка, еще одну змейку в серпентарии, которую Оберин должен был оберегать.

— Я твой отец, — прошептал он ей в волосы.

@темы: тексты, ББ-2014

Комментарии
2014-10-04 в 12:40 

belana
пессимист (с) ЛЛ

2014-10-04 в 12:41 

belana
пессимист (с) ЛЛ

2014-10-04 в 12:41 

belana
пессимист (с) ЛЛ

2014-10-04 в 12:41 

belana
пессимист (с) ЛЛ

2014-10-04 в 12:42 

belana
пессимист (с) ЛЛ

2014-10-04 в 12:43 

belana
пессимист (с) ЛЛ

2014-10-04 в 13:44 

troyachka
лейтенант Ухура, продолжайте попытки преодолеть статистические помехи!
:hlop: классный фик и отличный перевод! Очень люблю про Дорн.

2014-10-04 в 14:25 

серафита
Декаданс всякий, рефлексия, мысли, бла-бла. А потом он решетку в тюрьму фоларийских богов выламывает.
Ткнулась туда-сюда наугад (нет времени прочесть целиком) и визжу от восторга. Как раз одолеваю "Бурю мечей", а значит, прочту про Оберина и Элларию не только на мартинвики и из спойлеров. Какой шикарный перевод! Не Биг-Бэнг, а заглядение.

2014-10-05 в 09:17 

Мэй_Чен
Absit omen
Прелесть какая. Какой очаровательный рисунок. Оберин с ребёнком - это что-то запредельно милое.
Клип тоже симпатичный. А фик - не знаю, как это передать словами :laugh: Я очень люблю Оберина и Эллалию, а в окружении детей Оберин играет какими-то новыми красками. Как приятно читать про него молодого, здорового и счастливого, пусть счастлив он становится только под конец фика.
Финальная сцена прекрасная совершенно.
Спасибо большое за перевод такого большого текста, очень понравилось.

2014-10-05 в 13:03 

belana
пессимист (с) ЛЛ
troyachka, ура, значит, я не одна люблю Дорн.
серафита, спасибо!
Мэй_Чен, спасибо! Оберин, который не умирает в конце, тоже может быть каноном. :laugh:

2014-10-05 в 13:04 

Мэй_Чен
Absit omen
belana, Оберин, который не умирает в конце, тоже может быть каноном.
:vict:

2014-10-05 в 13:38 

emerald
Ума моего ты боялся зря - не так я страшно умна (с)
belana, Оберин, который не умирает в конце, тоже может быть каноном.
На скрижали! :D
Я очень рада, что ты его перевела, чудесный текст.

2014-10-05 в 18:45 

Уйка
через сумрак столб белеет
Классный перевод :yes:

2014-10-06 в 17:45 

Машшкъ
captain beard
А я вот никогда не любила Дорн - наверное, до этого момента! И любила Баратеонов - а тут от всей души посочувствовала Таргариенам (пять пустых мест с черными подушками! :weep2: ) и Мартеллам.
Как же приятно читать подобные сладкие истории, где герой под конец получает заслуженное счастье! И как приятно было наблюдать за этим славным семейством, которые живут дальше даже после случившегося, игнорируют западные предубеждения.
Очень порадовало множество мелких деталей вроде яда Тиены, мечтаний Линессы и симпатичного соперника, на которого поглядывает Оберин))))) Отличный, отличный перевод!

2014-10-06 в 18:21 

belana
пессимист (с) ЛЛ
emerald, :-D
Уйка, спасибо!
Машшкъ, Как же приятно читать подобные сладкие истории - точно-точно? :susp: не, я рада, что тебе нравится, но ты ж предпочитаешь мрак и безысходность (тм), а не розовый флафф в ромашках. :laugh:

2014-10-06 в 19:03 

Машшкъ
captain beard
belana, веришь-нет, мрак иногда так приятно разбавить ромашками!

2014-10-06 в 20:29 

Уйка
через сумрак столб белеет
ромашками
+1.

Чтота в последнее время вокруг творился такой вырвиглаз и бзсхднст, что Оберин, считающий сундуки и детей, оказался как никогда к месту. Хотя тоже Дорна не так, штоб великий обожатель. Вплоть до самого финала ожидала какой-нибудь подлянки, слава зарницам, обошлось :D

2014-10-06 в 20:31 

Машшкъ
captain beard
Вплоть до самого финала ожидала какой-нибудь подлянки, слава зарницам, обошлось
а я как раз была уверена, что все у них будет супер! И последняя сцена с "тогда почему мы все шепчемся?" просто ааааааааааа!!!! Нет, определенно, такими фиками надо чистить карму))

2014-10-08 в 08:13 

S.anya
Never trust a hug. It's just a way to hide your face.
Спасибо за перевод! Этому фандому очень не хватает таких милых и добрых фиков :)

2014-10-09 в 19:52 

logastr
I sit cross-legged and try not to levitate too much! (с)
Отличный текст! Очень-очень понравился, спасибо за перевод!
Я не большой поклонник Оберина (мне больше нравится Доран), но в этом фике автору удалось не заслюнявить любимого героя, а сохранить его противоречивый характер и обаяние. Даже когда вылезает внезапное демоническо-прекрасное в описаниях, оно оказывается подано глазами влюбленной Элларии, что вполне органично выглядит.
Отдельно понравился Доран в эпизодах и за кадром и легкая "тень" канона, которая лежит на всем этом праздничном великолепии.

2014-10-09 в 20:08 

belana
пессимист (с) ЛЛ
S.anya, спасибо!
logastr, Доран прекрасен, да. Я читала еще один текст про Оберина/Элларию, там время от времени мелькали Доран/Мелларио. Вот это был огонь! Помимо того, что Доран иногда выступал репортером, и было видно, как именно он думает.
Спасибо!

2014-10-10 в 12:39 

Mrs N
Не люблю, когда меня хвалят: всегда недооценивают! (с)
С удовольствием прочитала. Оберин так трепетно относится к детям, просто прелесть! Фраза про "он относится к незаконнорожденным дочерям, как к законнорожденным сыновьям" покорила своим теплом и мимимишностью)))
Спасибо большое за перевод! :bravo:

2014-10-17 в 22:23 

belana
пессимист (с) ЛЛ
Mrs N, пожалуйста! :hi2:

2014-10-25 в 02:32 

Loreley Lee
Diamonds are a girl's best friend
Дочитала! Как же офигенно! И фик для перевода выбран роскошный и сам перевод выше всяческих похвал. :inlove: А уж иллюстрация... мимими... Оберин, отец-героин! :inlove:
Какое огромное спасибо переводчику и иллюстраторам! :dance2::squeeze::inlove:

2014-10-25 в 22:53 

belana
пессимист (с) ЛЛ
Loreley Lee, спасибо! надо будет как-нибудь развести какого-нибудь артера на эпическое полотно "Оберин Мартелл и его серпентарий". :laugh:

2015-04-17 в 14:16 

Paume
Спасибо за перевод, прочитала с удовольствием, вспомнила, за что люблю Оберина, влюбилась снова. ;)

2015-08-13 в 00:51 

belana
пессимист (с) ЛЛ
Paume, авв, спасибо!

2016-01-25 в 11:38 

juliasd
Да продлятся дни наши.
Интересно, а можно где-нибудь ещё увидеть иллюстрацию?
А то глухо и печально. (

2016-01-25 в 11:45 

Мэй_Чен
Absit omen
juliasd, какой вас браузер? У меня видно все иллюстрации ко всем фикам.

2016-01-25 в 15:43 

juliasd
Да продлятся дни наши.
Мэй_Чен, Опера. И сейчас он тоже всё показывает. ) Неполадки у меня - будем чинить.)

   

BIG_BANG

главная